Мессия

Der Messias

Не нарратив, а медитация. Боб Уилсон рисует светом ораторию Генделя

Постановка «Мессии» Георга Фридриха Генделя режиссуры Роберта Уилсона – это не просто концерт в костюмах, а визуальное философское высказывание, где музыка барокко встречается с эстетикой минимализма и японского театра Но. Уилсон – режиссёр, которого называют «визионером» и «архитектором сцены», в его мире нет места бытовым страстям и историческим реконструкциям. Главные герои его спектаклей – свет, цвет, линия и время.

В «Мессии» он отказался от какой-либо повествовательности. Вместо библейской истории о страданиях и искуплении – медитативное, почти сакральное пространство, где каждый жест актёра длится несколько минут, а сцена погружена в гипнотический, медленно меняющийся свет. Этот подход оказался идеальным для произведения, которое, по сути, является не драмой, а размышлением. Уилсон не иллюстрирует либретто, а создает визуальный эквивалент генделевской музыки – строгой, возвышенной и вневременной.

Подписаться на рассылку

Действующие лица и исполнители

Елена Цаллагова

Вибке Лемкуль

Ричард Крофт

Хосе Кока Лоса

Над спектаклем работали

Режиссёр

Роберт Уилсон

Дирижёр

Марк Минковски

О спектакле

Главная идея Уилсона – «оставить музыке как можно больше места». Вместо декораций – графические линии, выхваченные софитами. Вместо эмоций – застывшие, почти скульптурные позы. Режиссёр словно переводит ораторию на язык абстрактной живописи: сцена превращается в гигантский холст, где каждый кадр мог бы стать отдельной картиной.

Елена Цаллагова, с её хрустальным и трепетным лирическим сопрано, обладает именно тем голосом и сценической природой, которые идеально вписываются в эстетику Уилсона. Она становится частью сценической картины. Ее движения – медленные, выверенные жесты, её пластика – продолжение линии, созданной светом, и голос её, неземной, парящий, бесплотный, кажется, исходит из того же потустороннего мира, что и свет на сцене.

Сам Уилсон называет свой метод «созданием контейнера». Строгая структура «Мессии» (чередование сольных номеров и хоровых фрагментов) стала для него идеальной отправной точкой для сюрреалистических образов. Здесь нет прямого сюжета – только течение духовной энергии, которое режиссёр визуализирует через мистический свет и монохромную графику.

Этот спектакль уникален тем, что использует не оригинальную партитуру Генделя, а её знаменитую обработку, сделанную Моцартом в 1789 году. Дирижёр Марк Минковски сравнивает это с тем, «как если бы Ван Гог решил нарисовать на свой лад "Мону Лизу"». Моцарт добавил больше симфонического размаха, новых инструментов и изменил мелодические линии, перенеся произведение из строгого барокко в классицизм – и это добавило музыке особого света и надежды, что идеально совпало с визуальным языком Уилсона.

«Если не смотришь на балкон – ты потерял зал!»: Анастасия Галицина вспоминает Боба Уилсона

Спецпроект

Зальцбургский фестиваль

Летом Зальцбург преображается – туда приходит Музыка. Она звучит на мостовых Старого города, и в старинных театрах, в церквях и концертных залах. Собирает вокруг себя самых именитых исполнителей, режиссеров, дирижеров и критиков. И, конечно же, публику, зрителей со всего света. Потому что второго такого фестиваля на свете нет: Зальцбургский фестиваль манит новыми, уникальными оперными постановками и вызывает непреодолимое желание увидеть всё! →

Журнал

03.02.2023

Сошедшие с небес

Уилсон – это фантастический свет, геометрически выверенное пространство, каллиграфические жесты, за аскезой которых – как в театре но – ядерная энергия. Барочное величие оратории, основанной на жизни и страстях Иисуса Христа, пришлось стилю американского режиссёра впору →